RUSSIA NAVALNY TRIALИнтервью с Виктором Россом, польским дипломатом, бывшим послом в Молдове и Армении

В Польше в связи с оглашением приговора Алексею Навальному больше заговорили о политической ситуации в России. Зато, как считает Виктор Росс, профессор, политолог и дипломат, бывший посол Польши в Молдове и Армении , в Варшаве довольно мало знают о российской оппозиции и достаточно пассивно реагируют на изменения в соседней стране .
Сэр, только в течение последнего года в России состоялись процесс над Алексеем Навальным, «Болотная дело», приют получил Эдвард Сноуден, началось наступление на западные общественные организации. Соединенные Штаты протестуют, а Европа ведет себя достаточно сдержанно. Это сознательная стратегия — не загонять Россию в угол, или отсутствие идей, что же делать с Россией?

- Я бы начал с нашей, польской политики в отношении России. А ей, к сожалению, не могу дать положительной оценки. Политика Варшавы очень пассивной, она реализует стратегию мягкого реагирования на те события, которые происходят в России в последние годы. Ранее Польша была лидером в регионе с точки зрения промування демократических ценностей, сейчас наши политики стараются не замечать, что происходит в Москве. Слышно критический голос бывшего председателя Европарламента Ежи Бузека и министра иностранных дел Радослава Сикорского, но это абсолютно неадекватно по сравнению с тем, что происходит. Государства Западной Европы, я думаю, просто протирают глаза с удивлением — они не были готовы к такой эволюции российской политики. Россия же нервно реагирует даже на малую критику со стороны Европы. Москве «вдруг» начал нравиться Виктор Орбан, которого часто критикует Брюссель. Москва поддерживает его решение о выходе МВФ из Венгрии, поддерживая этим антиинтеграционных и антиевропейские настроения.
Но чем удивлена ​​Западная Европа? Это тот самый, хорошо известный им Путин. Не тот же?
- Однако тот же. Путин до 2008 года построил вертикаль власти и пытался распространить эту систему на соседние государства. И российский пример приняли Армения, Азербайджан, страны Средней Азии. Но в 2011-2012 году Путин попал под «холодный душ» демонстраций против его партии и существующего режима. Появился новый средний класс, который требует реформ. И Путин в начале президентского срока декларировал курс на реформы, но теперь все больше этого курса уходит. Никто уже не говорит о свободных выборах губернаторов в регионах. Похоже, что и команда, которая сейчас руководит Россией, не знает, как развивается ситуация. Запад раньше ценил Путина за определенное упорядочение дел внутри России, и теперь чувствует разочарованным. Поэтому для меня перспективы этого режима в России находится под вопросом.
Есть, Вы не сторонник тезиса, что пока будут покупатели на российские энергоресурсы по высоким ценам — ситуация в стране не изменится?
- В краткосрочной перспективе этот тезис подтверждается. Пока нефтью можно смазывать государственный механизм, это будут делать. Но такой подход приводит к деградации российской экономики. И Путин об этом знает. Газ и нефть для России — как игла для наркомана. А все мы знаем, какая судьба ждет людей, злоупотребляющих наркотиками. Хорошее настроение в начале — печальные перспективы.
Поговорим об альтернативах. Как Запад, как Польша воспринимают российскую оппозицию? Видят в ее представителях будущих партнеров, как оценивают их программы?
- В Польше очень мало знают о том, что сейчас происходит в России. В Европе все видели картинку протестов на Болотной площади и проспекте Сахарова, но на этом конец. Различия между группами в составе российской оппозиции остаются загадкой. Тогда как в Координационном совете российской оппозиции представлены практически все: от крайних либералов до крайних националистов. Поэтому нет единого голоса российской оппозиции, как это было у нас в 80-е годы. Конечно известной фигурой является Алексей Навальный, но не думаю, что многие подробно интересовался его взглядами. Он имеет большие политические амбиции, от которых его сдержит даже судебный приговор. Он требует широкой поддержки, поэтому пытается приспособиться к аудитории. Отсюда его несколько националистические комментарии по Украине и Грузии, жителей Северного Кавказа.
То есть, российская демократия и дальше заканчивается там, где начинается национальный вопрос?
- Я бы не распространял этот тезис на всю российскую оппозицию. Есть российские либералы и демократы, не имеющих империалистических амбиций и имеют уважение ко всем народам, пострадавшим от Советского Союза. Но национализм реальная проблема российской политики, впрочем оппозиционной, и нельзя ее недооценивать.
В Евросоюзе на самом деле верят: если не подпишут Соглашение об ассоциации с Украиной, то Киев немедленно склонится к союзу с Москвой?
- Польша уже не акцентирует тему Украины настолько прочно, как несколько лет назад. И это тоже ошибка нашей восточной политики. Варшава вместо сконцентрироваться на евроинтеграции Украины подчеркивает значение Волынской трагедии. Здесь конечно важно сказать всю правду до конца, и не думаю, что Украина не готова эту правду принять, как утверждает даже некоторые из представителей украинской демократической оппозиции. Для меня вопрос — Киев подпишет Соглашение об ассоциации осенью или в следующем году является малосущественным. Но ассоциации между Украиной и Россией я просто не вижу. Шантаж, который Россия практикует по Киеву с целью склонить его к Таможенному союзу, вызывает скорее напряжение чем сближение.
В Евросоюзе существует мнение, если Соглашение об ассоциации не будет подписано в ноябре, это будет фиаско для украинской евроинтеграции и фиаско программы Восточного партнерства, которая является попыткой приблизить страны Восточной Европы, которые традиционно находятся в сфере российского влияния, в ЕС.
- Я не разделяю это мнение. Целью программы Восточного партнерство не является подписание асоциацийних условий с каждой из 6 стран-участниц. В Украине могут ослабнуть проевропейские настроения, однако энтузиазм по Европе там и так является слабым. По своему опыту знаю, что для украинского общества европейская тематика довольно маргинальной. Зато состояние программы Восточного партнерства является неопределенным. Неизвестно, этой программой ЕС притягивает страны Восточной Европы к себе, или наоборот открещивается: мы вам помогать, но без перспективы членства в Объединенной Европе. Сейчас главный смысл Восточного партнерства это развитие гражданского общества, и в этом измерении, я уверен, результаты являются и будут. Возможно, эти результаты не так видно в таком большом государстве как Украина, но в Молдове, Грузии и Армении я вижу позитивные изменения.