4Мирное, упорно-Украинской, основательное — с обустройством из подручных вещей — противостояние Майдана этой власти, которая зарвавшуюся. Миллионные воскресные площади против насилия и — против именно этой власти, закрепленного ней плохого политического режима. А потом и поэтому уже через евровыбор.
А потом уже — после того, что не будет прощения тем недочеловеков, кто отдал приказ и сам издевался над молодежью — послушаем и, возможно, выберем кого-то из лидеров оппозиции, или еще толкового другой, в президенты.
Мирное, по-украинскому солидное, противостояние, которое переваривает в уверен позитив неустранимые истерики ррреволюционерив и надемоцийних граждан, в том числе и памятник Ленину.
Ленин, наконец, ушел в прошлое навсегда. И несмотря действительного проявления вандализма национал-революционеров, несмотря сугубо хозяйственного чувство сожаления за утерю такого музейного экспоната с его особой эстетикой, — стало легче на душе. Ушел навсегда. Таки спасибо тем ребятам. Впрочем, помним, что он оставил нерукотворный памятник.
Мирное, упорное противостояние. Которое интеллигентно выдержало долготы воззвания першогрудневцив и с уважением к старости, следовательно мудрости, выслушало верховного Архиепископ.
Народное противостояния. Не за нового вождя или фюрера, который сделает для нас счастье. За себя, «собственного достоинства» — так уже в голос, ясно осознавая это, взывают со сцены Майдана даже в ночные часы дежурства.
Достоинство существует только в публичном открытом пространстве. Этот, Евро, Майдан стал таким публичным пространством как таковой, по определению — the public space per se.
Этот старый советского типа режим проигрывает именно потому, что он является посвященный в тени собственных сделок. Он возник из разочарования вождизмом и исчезает в свете открытой публичности. Почти героем называют его представителя, который все-таки «решился прийти» — не на сцену к майданивцива, а только к своим парламентских оппозиционеров, которые берутся управлять протестом.
Власть, после краха ее de facto, также молча упирается, давит, оглядываясь на все менее деликатный к ней Запад. Оттуда, наконец, зазвучали стальные нотки на фоне молчаливого пидковернои игры посвященного в «военную тайну» геополитики российского мальчиша. Международная публичность несет смерть геополитике, заговора. Не только майдановцы давно уже открыто перетирают имена этих героев геополитики — клюевых, Сивкович, медведчуков и «примкнувших к нем».
Поймут оппозиционные политики, хватаются возглавления движения миллионных площадей, что же наступила эпоха публичности. Что им не победить без привлечения общественности. Не только мудрых старцев, вовсе и не претендуют на власть, а только — посоветовать. А той общественности и тех ее активистов, которые уже не будут вождями, а только открытыми, публичными лидерами. Тех лидеров, которых придется в скором будущем выдвигать на авансцену всех будущих площадей украинской демократии, а не держать за себя.
Или пройденный пик противостояния и угрозы насилием? Или вынужденный шаг власти к диалогу с президентами-попередниками (стараюсь не иронизировать!) Является шагом к настоящему диалогу взаимопонимания? Или конечно теряющий легитимность президент станет кончено самоубийцей, зачищуючы весь упрямый Майдан и провоцируя партизанскую и гражданскую войну?
Автор-Евгений Быстрицкий, философ, исполнительный директор Международного фонда «Возрождение»